История развития осветительных приборов в России.
стория развития осветительных приборов в России в целом прошла те же этапы, что и в Европе. Однако, как и в любой другой стране, здесь были свои исключительные особенности. Россия не могла пройти мимо византийского искусства со светильниками-хоросами. Также трудно представить русский интерьер времен Петра Великого без стен-ников, шандалов и паникадил голландского типа. В XVIII-XIX столетиях не только Россия, но и вся Европа следовала то французскому, то английскому вкусу.
Тем не менее, привозные образцы почти никогда не копировались слепо. Все, что попадало в Россию, приобретало здесь в большей или меньшей степени оттенок местного колорита. Многое зависело от самобытности отечественного заказчика — «купающегося в роскоши вельможи», «барина-самодура» или «купца-миллионщика» со своими специфическими понятиями о прекрасном, нередко требовавшего чего-то особенного.
В Петербург стекались лучшие силы художников, архитекторов и ремесленников из разных европейских стран. В Россию привозили образцы, модели или рисунки всего самого модного, что было на то время. Здесь переплетались различные вкусы и национальные традиции, превращаясь в нечто совершенно новое. Мастера-иностранцы, как правило, работали в России совсем иначе, чем у себя на родине. Так, ремесленник-немец, обучавшийся мастерству во Франции, мог изготавливать в Петербурге люстры из английского и богемского хрусталя по рисункам итальянского архитектора. Здесь многое представлялось другим и непривычным для них — отношения мастера с клиентом, бытовые условия и даже… климат. В результате всего этого появлялись своеобразные, отличающиеся от общепринятого европейского вкуса предметы, получившие название «русских осветительных приборов».
Сегодня редко можно проследить ту связь, которая существовала между отделкой светильника, и архитектурным решением интерьера. Причина — в неизбежном пространственном перемещении люстр, фонарей, бра, торшеров. Нечасто можно найти осветительный прибор, который оставался бы нетронутым на своем, предназначенном именно для него месте, с XVIII и даже с начала XIX веков. С течением времени многое менялось — дома вельмож горели, перестраивались, появлялись новые владельцы, Когда в Зимний дворец, например, в некоторые интерьеры, восстановленные после пожара 1837 года, вернули их прежние сохранившиеся люстры, то они стали «чужими» новой отделке. А Михайловский замок, специально построенный и меблированный для Павла I, после смерти высочайшего заказчика потерял все свои прекрасные светильники, отправленные в другие императорские резиденции, Нередко по разным причинам владельцы распродавали или раздаривали предметы меблировки своих домов, которые также попадали в чуждую им обстановку. Наконец, в стенах одного дома люстры меняли свое местоположение, сообразуясь с удобством новых хозяев.
В старые времена светильники создавали или подбирали, согласуя с остальным убранством интерьера. В XVIII-XIX столетиях, при оформлении дворцовых залов или жилых покоев аристократии эскиз необходимой люстры, бра или торшера мог быть заказан архитектору. Декоративное оформление любого парадного зала, несомненно, выигрывало, благодаря умело подобранным светильникам. Бра могли «расти» из лепнины стен или дверных порталов, а декоративные элементы люстры повторяться в архитектурных деталях помещения. Эти приемы, конечно, — плоды замысла архитектора. Но часто предметы осветительной арматуры, так же как мебель или драпировки, подбирали из уже имевшегося ассортимента торговцев или мастеров, Архитектору в большинстве случаев не приходилось изобретать нечто принципиально новое. Достаточно было знания правил, общепринятых норм размещения и оформления светильников; некоторые из них устанавливались раз и навсегда, другие изменялись в зависимости от моды, но были на определенный период обязательны.
С течением времени возрастала потребность в увеличении освещенности интерьеров — как жилых, так и парадных. В середине XVIII века в Большом зале Екатерининского дворца в Царском Селе находилось пятьдесят шесть стенных жирандолей с шестьюстами девяносто шестью свечами. «Во время больших торжеств эффект от этих потоков света, отражающихся в зеркалах и в гладком паркете, сверкающих на прихотливых изгибах украшений» получался сказочный. «В одной большой зале и в парадных покоях, — писала газета того времени о новогоднем маскараде в одном из императорских дворцов, — в паникадилах и кракштейнах горело свеч до пяти тысяч». «Все шторы были разом спущены, и дневной свет внезапно был заменен блеском 1200 свечей, которые отражались со всех сторон в многочисленных зеркалах», — вспоминал непосредственный участник одного из торжеств — французский дипломат де ла Мессельер. Впрочем, резные светильники елизаветинского времени давали не так уж много света. Сверкание даже сотен свечей в помещениях столь огромных размеров, скорее всего, лишь позволяло выделить контуры архитектурных украшений, оставляя все остальное в полумраке. Воспоминания современников, воскрешающие в памяти великолепные приемы в светлых, словно днем, залах, — не более чем метафора. Глаз человека елизаветинского времени был настолько привычен к вечерней темноте, что использование большого количества дорогих восковых свечей казалось необычайным событием.
Позднее, в царствование Екатерины II, дворцы Растрелли попытались дополнить новыми источниками света. Но проблема осложнялась тем, что большие залы елизаветинского времени украшали живописные плафоны, и подвеска люстр в большинстве случаев оказалась нежелательна. Тогда карнизы двусветных залов императорских дворцов стали использовать для размещения лампионов, которые представляли собой узкие высокие вазы из стекла, напоминающие тулова фонариков с расширяющимся горлом.
В каждом из них помещалась одна свеча. Так как лампионы ставились по всему периметру стены на небольшом расстоянии друг от друга, то количество свечей возрастало на несколько сотен, что было весьма существенным дополнением для освещенности зала.
В жилых покоях первой половины и середины XVIII столетия царил полумрак. Люстра на 5-6 свечей считалась чрезвычайной роскошью. Ограничивались использованием переносных светильников — бужуаров (низких подсвечников на устойчивой подставке), шандалов на 2-3 свечи, примитивных масляных ламп.
Ситуация изменилась к концу века, когда даже в спальнях и будуарах стали появляться новые большие люстры на 12, а то и на 24 свечи, к старым люстрам стали приделывать дополнительные подсвечники. В покоях первой половины XIX века стало еще светлее. Теперь повсеместно использовали масляные кинкетные лампы в виде подвесных, напольных, настенных, настольных светильников; начали применять светильный газ.
При изучении старинных изображений жилых интерьеров видно, как тип и размещение осветительных приборов зависят от назначения помещения. Здесь явно прослеживается утилитарная, функциональная целесообразность. Так, при свечном и масляном освещении, в вестибюлях, прихожих, на лестницах вешали фонари. Пламя свечи или лампы было закрыто стеклом, и сквозняки, обыкновенные для этих помещений, не могли затушить его. По той же причине фонари размещали в галереях и коридорах. Известный русский изобретатель-самоучка И. П. Кулибин изобрел также фонарь с вогнутым зеркалом, «с помощью которого одною свечою осветил в Зимнем дворце галерею в 50 саженей длиною»«. В лестничных пролетах использовали специальную подвеску на несколько этажей из сцепленных между собой посредством штоков или цепей фонарей..
Совсем другими соображениями руководствовались, когда вешали фонари в спальнях и будуарах. Их называли будуарными фонарями, или «ампли». Стекло, через которое просвечивало пламя свечи, было или цветное, или молочное. Фонарики делали также из мягкого итальянского алебастра: пламя свечи внутри него выявляло рельефные украшения, вырезанные на тулове. Приглушенный свет будуарного фонарика создавал интимную, уютную атмосферу.
Парадные помещения — танцевальный зал, зал для приемов, большая столовая — должны были быть освещены не только максимально, но и равномерно. Для этого традиционные люстры, повешенные в центре зала, дополнялись стенными бра, а также торшерами, освещавшими темные углы зала. Такие комплекты из 3-5 люстр, как правило, разных размеров, нескольких бра и одной или нескольких пар торшеров называли гарнитурами. Их могли выполнять в едином стиле, с повторяющимися элементами декора.
Большое значение во все времена придавали характеру освещения. Хрустальные люстры с их декоративной игрой света в подвесках, создающей блики и разноцветное мерцание, выбирали для гостиных и танцевальных залов. Они прекрасно сочетались с зеркалами, золоченой резьбой, сверкающим паркетом, в которых все эти цветные блики усиливались, многократно отражаясь.
В помещениях для работы, кабинетах, приемных и библиотеках, где декоративные световые эффекты стали бы отвлекать от дела, общий источник света чаще предпочитали рассеянный, в виде бронзовых свечных люстр, а позднее — люстр с карсельскими лампами, свет которых прикрывали матовые шары.
В столовой, наоборот, весь свет должен был быть сосредоточен в центре помещения, на столе. В XVIII веке для этого использовали переносные светильники — жирандоли, подсвечники, канделябры, освещавшие непосредственно место трапезы. В начале XIX века вошли в моду большие сервировочные украшения парадного стола — сюрту-де-табли (surtout de table), представлявшие собой зеркальные плато с бронзовым орнаментальным бортом, снабженные не только вазами для цветов и фруктов, но и большими многосвечными канделябрами. Позднее, над обеденным столом стали использовать направленный свет от подвесных ламп, которые так и назывались — столовыми лампами. Это был светильник, сочетавший свечное освещение с масляным (позднее керосиновым), в виде карсельской (керосиновой) лампы с эмалевым абажуром, направлявшим свет вниз. Часть лампы с абажуром имела опускной механизм с декоративно оформленными блоками и противовесами, посредством которого она могла быть поднята или опущена. Подвесные лампы с эмалевыми абажурами применялись также в рабочих помещениях. Использовались специальные лампы с направленным светом для бильярдных столов, а также стенные раздвижные лампы-бра для подсветки картин.
Технические изобретения, новое оформление интерьера или смена эстетических вкусов, к сожалению, способствовали уничтожению старых светильников. Более всего осветительные приборы подвергались переделкам в связи с переходом от одного типа освещения к другому, более современному: от свечного к масляному, затем керосиновому, а затем к электрическому.
В результате, до нашего времени дошла лишь относительно небольшая часть старых светильников. Почти полностью утрачены ранние бытовые приборы — масляные лампы XVIII века, подсвечники из меди и железа, не говоря уже о предметах освещения жилых покоев допетровского времени. Происходящие из парадных залов дворцов XVIII-XIX веков более дорогие светильники сохранились иногда не только благодаря своей красоте, но и чрезвычайной редкости; как, например, хрустальные люстры с музыкальными механизмами, принадлежавшие в свое время князю Потемкину (ныне — в собрании Государственного Эрмитажа). А вот люстры из серебра, известные в большом количестве по описям и литературе XVII-XVIII веков, как правило, не существовали дольше жизни одного поколения. Новый владелец часто видел в них лишь большой вес драгоценного металла, стараясь быстрее использовать в работу на изделия «нового вкуса».
Не повезло и старым хрустальным люстрам, особенно бытовавшим в середине — конце XVIII столетия. Их убор в виде небольших хрустальных элементов — подвесок, гирлянд, флаконов, вазочек — легко было снять, переставить, заменить новыми. Фактически при каждой последующей реставрации облик таких люстр изменялся. Причинами этого являлись не только малопрофессиональная работа мастера-реставратора, но и требования заказчика, желавшего иметь люстру, соответствовавшую современному вкусу. Непоправимый урон нанесли предметам этого вида искусства происходившие на территории России войны, революции, общественные катаклизмы. Много художественных памятников попало из Советской России в зарубежные музеи и частные коллекции в результате известных продаж 1920-1930-х годов.
Светильник, дошедший до нас в первозданном облике — вещь не так уж часто встречающаяся. Если же он еще и находится на предназначенном для него изначально месте — это редкость. Можно назвать совсем немного музейных собраний в России, располагающих такими светильниками. Прежде всего, это Московский музей-усадьба «Останкино», где насчитывается около сотни люстр и жирандолей с хрустальным убором конца XVIII века. Сохранившаяся первоначальная композиция и развеска хрусталя позволяют рассматривать их как своеобразные эталоны для работы над воссозданием облика люстр времени Екатерины II и Павла I. Ценные образцы имеются в подмосковных музеях: Государственный музей керамики и «Усадьба Кусково XVIII в.», с редкими екатерининскими и елизаветинскими люстрами и фонарями, и Государственный музей-усадьба «Архангельское», со светильниками русской работы начала XIX века, в том числе люстрами из папье-маше. Великолепным собранием осветительных приборов конца XVIII — начала XIX столетий обладает Государственный художественно-архитектурный дворцово-парковый музей-заповедник «Павловск». Здесь собраны редчайшие образцы дворцовых люстр, имеющие авторство и точную датировку. Богатыми коллекциями светильников разных эпох обладает Государственный художественно-архитектурный дворцово-парковый музей-заповедник «Царское Село» (ампирные люстры, несколько редчайших образцов екатерининского времени); Государственный художественно-архитектурный дворцово-парковый музей-заповедник «Петергоф» (люстры, канделябры, жирандоли XVIII-XIX веков); Государственный Эрмитаж (светильники из бронзы, фарфора, дерева, стекла, кости, папье-маше XVII-XIX веков). Наконец, много старинных и редких люстр сохраняется до сих пор в бывших великокняжеских дворцах и домах придворной аристократии.
Допускается полное или частичное копирование, при условии наличия хотя бы одной прямой индексируемой ссылки на сайт транспортной компании www.ligasveta.com
